Dura lex, sed lex…

Люди похожие на ТВ-экспертов

-Товарищ генерал, может этих экспертов просто погрузим в вагоны без суда и следствия? Дело за делом и все однотипные, у всех одни срока? Вот например из материалов: «Я больше склоняюсь к левой идеологии, но нужно понять что русским нужно научиться работать, посмотрите в США законом не установлены рамки трудового дня…». Ну и так далее… Антинародная контрреволюционная деятельность с целью сохранения режима.
— Не гуманно выходит товарищ Чекист. Знаю вам и вашему отделу сейчас трудно, но мы же не звери какие-то. Советский народ верит в справедливость суда и судебно-исправительной системы. Dura lex, sed lex…

Человек похожий на Константина Эрнста

человек, похожий на Константина ЭрнстаИ первые стали последними… (человек, похожий на Константина Эрнста)
— Гражданин Ёпрст? — спросил Чекист.
— Константин… Э…
— Так и запишем. Э, так Э. На самом деле это не важно. Важно то, во что вы первый канал превра-тили. Малаховы, тупые сериалы и ток-шоу. Разве ж это дело?
— Э… Я э… — собеседник Чекиста поправил глазурным жестом падающую на лоб прядь волос, — такова была э… политика канала… Первого канала! Главного канала государства. И э… не я её… э… определял!
— Ну что ж. Раз вы привыкли работать на канале, то на канале работать и будете. На Беломоркана-ле. И там вы политику тоже определять не будете!
— Ну ёпрст! — ответил продюсер и потупил очи.
— И постарайтесь не выражаться, — строго сказал Чекист, — за использование телевизионной фени можно ведь и в шоу ледниковый период попасть. Причём безо всякой надежды на глобальное потепление.

Люди похожие на группу «Экзорцист»

ЭкзорцистОчитка (люди, похожие на группу «экзорцист»)
— Эхей! Православные! — взвизгнула рыженькая бабёнка, выпорхнув из мерседеса. Опираясь на плечи волосатых жирных музыкантов, она влезла на сцену и, раскачивая худосочными телесами, принялась привычно «заводить» публику. «Православная готика», одобренная в своё время о. Кураевым, приносила весьма не кислые прибыли. Публике нравилась кожа, латекс, примитивные хард-роковые рифы и ещё более примитивные, но «идеологически верны» тексты, пропитанные животной ненавистью к коммунистам.
Привычно плохо соображая от принятого вечером после вчерашнего пасхального концерта, музыканты уже было, не глядя в зал, завели одну из песенок, как вдруг замолчали. Непривычная гробовая тишина заставила их посмотреть со сцены вниз.
В зале висело торжественное гнетущее безмолвие. На разукрашенных затянутых в кожу музыкантов во главе с оголённой певичкой мрачно смотрели сотни горящих пар глаз членов ордена чёрных исихастов.
— Да что ж делается, православные? — тихо сказал кто-то в толпе, — Это ли песни богоугодные, нам обещанные?
И толпа ринулась на сцену, охаживать истошно визжащих «экзорцистов» руками, ногами да подручными предметами. Больше музыкантов не видел никто и никогда. Так же как и их продюсера в рясе о. Гусева, прятавшегося за кулисами