Человек похожий на Сергея Лаврова

Лавров у ЧекистаЧеловек похожий на Сергея Лаврова
— Где я?! Что Вы от меня хотите?! Что со мной будет?!… Прекратите-еее!… дебииилы-бляааа… — с нервного крика переходя на слёзы, не умолкал подследственный.
— Сержант, отставить! — прокуренный волевой голос рявкнул выстрелом в гулком подвале, — Что за азиатчина! Снимите уже мешок с головы подследственного…
Широкоплечий сержант с миной явного недовольства на лице резким движением сорвал мешок с головы стоящего на коленях на полу пожилого я явно нездорового человека.
— Спасибо… спасибо… мы выражаем глубокую озабоченность… уважаемый партнёр… — слеповато щурясь сквозь платиновую оправу дорогих, но, увы, уже в конец разбитых очков, в слезах мямлил подследственный.
— Не переживайте, товарищ. Я уполномочен Советской Республикой ответить на все ваши вопросы и решить ваше дело. Итак, отвечаю.
— Да… да… товарищ.. гм-м.. партнёр, уважаемый партнёр!… — и человек в очках упал на пол, пытаясь губами поймать голенища сапогов Чекиста.
— Отставить, гражданин экс-министр! — чекист брезгливо поморщился и одёрнул ногу, — итак!.. Вопрос первый: где вы — вы в неотъемлемой части Украины, территориальную целостность которой вы уважаете, конкретнее — в городе Горловке, Донбасс. Вопрос второй: что мы от вас хотим — мы хотим от вас последовательного продолжения безальтернативного процесса, предусмотренного минскими договорённостями. И последний вопрос: что с вами будет… на этот вопрос я не в праве отвечать, мы вас отпускаем… прямо сейчас… а на выходе вас как раз дожидаются жители Горловки, которым вы и попытаетесь рассказать о том, насколько безальтернативны минские договорённости, заодно не забудьте напомнить им, что Донбасс — неотъемлемая часть суверенной Украины.
— Нет!… Подождите!.. у меня же неприкосновенность!…
— Сержант, выведите подследственного!.. Да! И позвоните через полчаса в ЖЭК, пусть пришлют уже поливальную машину и дворников! А то после Захарченко пришлось самим асфальт отмывать…

Похоже на Ленфильм

Киностудия «Ленфильм»Приз зрительских антипатий
— Вот тебе серебряного леща за режиссуру! А тебе – бриллиантовую саечку за операторскую работу. И золотую сливку за сценарий.
— Зачем же так сурово, — спросил Чекист?
— Да, пидоры они все, — сказал сержант, вручая какому-то сериальному актёру золотой пендаль за лучшую роль второго плана.
Не согласиться с этим тезисом было нельзя. Авторов сценария, режиссёров, операторов и актёров, занятых созданием тупейших телесериалов, по-другому назвать было трудно. Дав сержанту команду прекратить вручение премий, Чекист велел уводить кинодеятелей. Их ждала трудовая адаптация и получение рабочих профессий в специальном учреждении.
Подняв воротник, Чекист вышел на ступени Ленфильма. На уме были Френсис Бэкон и Владимир Соловьёв. Зябко поёжившись, Чекист закурил.
«Немного философии наполняют ум человека уважением к режиссёрам, глубины же философии приводят его мысли к тому, что все они пидоры, — подумал он, — и хотя режиссёры, как были пидорами, так ими и остались, но, без сомнения, то понимание их пидорской природы, к которому приводит много философии, есть уже не то, от которого удаляет немножко философии».
— И никаких больше вручений кинопремий, — строго сказал Чекист, проходящему мимо сержанту, — понимаю, что хочется. Но мы ж не в сериале, который они сделали. Надо вести себя прилично.

Человек похожий на Эдуарда Лимонова (Савенко)

Лимонов Эдуард ВениаминовичОдин день Эдуарда Вениаминовича
— Строиться, суки!
Окрик сержанта заставил подняться на ноги нестройную толпу зеков, которых гнали по этапу. Уставшие и оборванные, они еле стояли на ногах. Заставшая этап на последнем перегоне метель многим из них далась тяжело.
Зеки образовали колонну и двинулись в путь, сопровождаемые лаем собак. Идти было недолго — вдали под горкой уже виднелись лагерные ворота с надписью «привет горе-революционерам».
Эдичке было плохо. Глаза застилала пелена, место, где раньше была козлиная бородёнка горело огнём, как будто его опять брили полотенцем зеки из карантина. Он автоматически передвигал ноги, сосредоточив потухшие глаза на заднице идущего впереди активиста левого фронта. Его буквально корёжило при воспоминаний о жарких объятиях членов этой организации и других левых активистов. Но руки, скованные спереди наручниками, не давали возможности удовлетвориться. Он обессилил и страшно устал. Но в усталости была своя прелесть — она помогала ему немного заглушить муки похоти. Днём, на холоде было тяжелее, чем в эротических кошмарах ночью, когда он кричал и стонал во сне, и другие зеки его били, чтобы не мешал спать. Но насиловать никто не хотел — брезговали, как Эдичка их не упрашивал.
Внизу на дне обрыва шумела стройка. Из бетонного фундамента торчали металлические штыри, на которых вскоре должно было крепиться оборудование. Зеки безрадостно взирали сверху на пред-стоящий фронт работ и перекидывались короткими фразами. Эдичка поднял голову, выходя из забытия. Похлопал глазами, оглядываясь и пытаясь понять, о чём говорят соседи, затем посмотрел вниз. Всего метров пять отделяло его от толстого призывно поблекивающего металлического штыря. Все-го каких-то пять метров, и… Глаза Эдички наполнились слезами, а в паху что-то мучительно оборва-лось. Не отводя глаз, смотрел он на стержни внизу, они как будто колебались в такт шагам, призывно маня. Из эдичкиного сознания исчезло всё — побои, допросы, прошлая весёлая жизнь, сауны, виски, клубы, негры — теперь оставались только стержни и невыносимое жжение в заднице, которое всё нарастало, и которое уже становилось невозможно терпеть. Больше ничего не было, только жжение и стержни, стержни и жжение, стержни и…
С животным оглушительным рёвом он вдруг порвал наручники и прыгнул прямо с обрыва. Через секунду снизу раздался вой, полный боли и одновременно нечеловеческого наслаждения. Вой быстро смолк, и лишь эхо раздавалось ещё какое-то время по двум сторонам обрыва…

— Это ж надо! С пятиметровой высоты и задницей прямо на арматуру, — подивился конвойный, глядя сверху на то, что происходило внизу, — как умудрился попасть?
— Как умудрился, лучше нами и не знать, — флегматично ответил сержант, и гаркнул на зеков: — Нечего смотреть! Марш. Вперёд, суки!
И зеки побрели к воротам…

Человек похожий на Владимира Лукина

Владимир Петрович ЛукинЛГБТ-фрукт (человек, похожий на Владимира Лукина)
— Так-с… Вы основатель партии ЛГБТ… — Чекист что-то написал в протоколе.
— Яблоко, — осторожно поправил его собеседник.
— Партии ЛГБТ «Яблоко», — добродушно согласился Чекист.
— Да нет! Вы не поняли, — партия «яблоко». Мы основали партию «яблоко».
— А почему у меня в деле написано ЛГБТ?
— Потому что я первый российский чиновник, который встретился с представителями ЛГБТ общественности.
— А! так в «яблоке» состоит ЛГБТ?
— Да нет же!
— ЛГБТ состоит в «яблоке»?
— Нет, вы не поняли. Яблоко…
— Яблоко и ЛГБТ это одно и тоже? Что ж вы сразу не сказали, а отнимали у следствия время?
— Да нет же! Нет же! — в отчаянии подследственный заламывая руки принялся говорить скороговоркой, — ЛГБТ это ЛГБТ, а «яблоко» это «яблоко». Это не одно и тоже, хотя и…
— Т.е. ЛГБТ это социальная база для яблока?
— Не совсем…
— Всё, хватит! — Чекист потерял терпение и ударил кулаком по столу, — в камеру к блатным, и там пусть сами определят, что такое ЛГБТ и где вы состоите, в нём, в «яблоке», или и там, и там. Только разъясните им хорошенько ЛГБТ проблему, и не забудьте запретить им «нарушать права людей в связи с их ориентацией». Увести.

Человек похожий на Павла Лунгина

Павел Семёнович Лунгин у ЧекистаЦарь не настоящий! (человек, похожий на Павла Лунгина)
Режиссёр бежал. До границы оставалось уже недалеко, и он присел передохнуть. Прислушался. Тишина, глухомань… Значит, всё должно получиться. А уж заграницей он примется за привычное дело — пудрить мозги зрителю. Уж что-что, а это он умел. Писал сценарии про комсомольцев, красноармейцев, про Аркадия Гайдара. Как рухнул Союз, — ударился в православие, не забывая при этом пользоваться своим чистым еврейством, дававшим определённые преимущества. Затем снял несколько ура-православных фильмов с разбиванием иконой опор моста. Заодно угождая власти, ругая «костную немодернизируемую Россию», из века в век погрязающую в цареугодничестве и неправильным нелиберальным менталитетом народа. Власть его за это хвалила. Пришло время — пришёл и в ЧК с тщательно подготовленной речью:
— Времена меняются. Была мучительная переоценка. А теперь я осознал, что только уникальный русский путь годится для России. И путь этот связан неразрывным диалектическим единством с советской властью. Именно в корнях русской общины, в гуще крестьянской массы, вызрела идея советской власти — глубоко христианская по своей сути. Ленин был первым, кто осознал это и…
— Понятно, понятно, — ответил Чекист и зевнул. Слышали сто раз всё это. При СССР вы были настоящим советским человеком, затем — столь же истовым «православным», теперь вот опять вы стремитесь примазаться к господствующей идеологии. Только не проканает на сей раз. Больше никто уже не поведётся на ваши русофобские и либерально-западнические финтифлюшки, под каким бы вы их соусом не преподносили и в какие бы фантики не заворачивали.
На следующий день режиссёр бежал. Благоразумно опасаясь поездов, самолётов и кораблей, он бежал через тайгу. Кажется, он правильно выбрал момент, когда ЧК было не до него, потому что никто его не преследовал… Только вот никто ли?
Режиссёр, поднялся с пенька, оглянулся и столкнулся лицом к лицу с медведем.
— Господи! — впервые в жизни искренне помянул он имя божье.
«За Веру, Отечество и царя Иоанна Васильевича», — подумал медведь, с хрустом опуская пудовую лапу на голову режиссёру.
Обнюхав мертвечину, мишка удалился в ближайший малинник, удивлённо качая головой. Откуда в его мозгу взялись мгновение назад такие сложные и непонятные мысли, косолапый так и не понял.

Певица похожая на Катю Лель

Екатерина Николаевна Лель у ЧекистаДжага-Джага
Странно косящие глаза певицы невольно заставляли улыбнуться, что Чекист, не удержавшись, и сделал. «Черт и кого на эстраду пускают» — подумал он.
— В чём меня обвиняют-то? Что за беспредел? просто кружится моя голова… — взвизгнула певичка, и Чекист в который раз подивился, насколько сильно «живьём» певцы и певицы отличаются в худшую сторону от своих телевизионных образов.
— Вы знаете, — сказал он, — в общем-то, и ни в чём. Просто времена нынче не те, Муси-пуси кончились. Есть такая формулировка «в связях, порочащих его замечен не был». А у вас в точности до наоборот: вы не были замечены в связях, не порочащих вас. Про бездарность я и не говорю: это само собой. Так что отправляйтесь-ка вы, моя мармеладная, на родину в Нальчик, и ищите себе работу. Уборщицей там, или посудомойкой. Ну и естественно конфискация всего неправедным путём нажитого имущества. Не смею вас более задерживать.
Сверкнув окончательно окосевшими глазами, певица удалилась. Она готова была просто съесть Чекиста, но это нисколько никого на свете не волновало: она была не права.
«Муси муси пуси пуси миленькiй мій
Я горю, я вся во смаку поряд з тобiй
Я як метелик пурхаю над усім,
і усё без проблiм
Я зараз тоби з’м»
Напевал на странном суржике прикомандированный недавно сержант с Украины, стоя в курилке.

Человек похожий на Михаила Леонтьева

Михаил Владимирович Леонтьев у ЧекистаОднако (человек, похожий на Михаила Леонтьева)
— Однако, здравствуйте, — произнёс телеведущий, и тут же упал со стула, увидев Чекиста, входящего в студию прямо во время записи телепередачи.
— Однако, до свидания, — ответил Чекист, и выстрелил от бедра. Перед тем как развернуться, чтобы уйти, он успел заметить лишь трясущуюся седеющую бородку да подивиться хилости и субтильности этого телепублициста: двумя пальцами, кажется, можно было раздавить!

Беспроигрышная лотерея

Беспроигрышная лотереяБеспроигрышная лотерея
Девушки делились на две категории. Либо достаточно миленькие, либо просто очень грудастые. Чем это объяснилось, сержанту было неясно. Видимо у разных каналов была несколько разная политика в этом отношении, поскольку разные каналы обслуживали разные консультанты. До консультантов предстояло, впрочем, добраться несколько позже, а сейчас задача была проще и конкретнее.
Девушек объединяло одно: не закрывающийся ни на секунду рот. Уж что-что, а говорить они умели. Правда, не всегда грамотно, путали падежи и ударения, но зато не умолкали ни на секунду. Языки без костей!
— Кто? Кто сможет отгадать это слово? — вновь спросил сержант, показывая на нарисованные на школьной доске буквы
СХИС
НОЖД
ИНЕЕ
Ну неужели никто не сможет отгадать это слово? Ну, подумайте! Ведь это именно то, о чём так мечтает каждая из вас, сидя здесь, в нашей замечательной чрезвычайной комиссии! Ну, неужели никто не хочет выйти на свободу? Я совершенно не слышу вас! Активнее, активнее. Друзья мои! Активнее!
Нестройный гомон, в котором можно было без труда угадать нужное слово, растекался по кабинету ЧК, но сержант лишь мотал головой:
— Не слышу! Не слышу вас совершенно! Это ведь такое простое слово! Одна из вас, та, что угадает его первой, выйдет на свободу. Как говорится на свободу с чистой совестью! Ну неужели никто не может отгадать это слово! Оно ведь такое простое! Ну-ну… Ну пожалуйста! Я прошу вас отгадать! Неужели никому не хочется выйти из этого подвала!..
Шутить таким образом сержант собирался ещё минут пять — до конца обеденного перерыва. А по-том надо будет вести задержанных на допрос к комиссару. И там уже будет не до шуток.

Литераторские мостки

Литераторские мосткиЛитераторские мостки
— Товарищи Чекисты! — возвысил голос комиссар.
Высыпавшие из автобуса курсанты школы КГБ быстро построились в шеренгу под его придирчивым взглядом.
— Сегодня мы приехали на знаменитые литераторские мостки, — продолжил комиссар. Здесь вы осмотрите могилы многих известных деятелей науки, искусств и культуры. Знаменитых писателей, художников, артистов.
Комиссар передал зелёных первокурсников экскурсоводу, а сам подсел в кабину автобуса к води-телю. Тот молча показал пальцем на лежащую на торпеде пачку сигарет. Закурили.
— А помнишь, Маневича могилу? — спросил комиссар.
— А то. Устроили там, понимаешь, депутатское крыло! — водитель в сердцах сплюнул в окно, — Гнида всего пару лет питерским Госкомимущества руководила, грохнули её в бандитских разборках — и положили рядом с Блоком и Радищевым.
— А надгробие? Такому надгробию любой обзавидуется!
— Хорошо, форма круглая, подходящая. Из неё потом памятник ядерщику сделали. Здоровенная глыба!
— Главное, родным ядерщика не говорить!
— Я-то точно не скажу!
Комиссар стряхнул пепел в окно и провёл рукой по седым волосам:
— Этим-то желторотым и не объяснить теперь, что за время было, — он показал пальцем за спину в салон автобуса, будто курсанты ещё сидели там.
— Ну да. Депутатская аллея на литераторских мостках. Что ни рожа, то бандит, в разборке убитый.
— И могилы как у авторитетов оформлены. А для них слово авторитет имеет чёткий и однозначный смысл. Как в словаре Даля написано. Хорошо им!
— Для того чтобы им было хорошо, мы и работали, — ответил водитель, — мне внук тут говорит давеча: «деда, а литераторские мостки так называются, потому что там братская могила всех литературных халтурщиков?». А я даже и не знаю, плакать или смеяться!
— Ладно, дед, не ворчи! Пойдём, полюбуемся лучше!
И они вышли из кабины и пошли на угол. Оттуда монумент, исполненный в виде горящего костра, под которым лежал пепел сотен тысяч книг порнографов, графоманов, бездарей, очернителей про-шлого великой страны и прочих «писателей» ушедшей навсегда эпохи был виден лучше всего.
— И как раз на месте депутатских захоронений, — удовлетворённо заключил водитель (сержант в прошлом, а ныне вольнонаёмный), аккуратно бросая окурок в урну…

Этот этого Smash

Этот этого (люди, похожие на дуэт «смэш»)
Сергей Лазарев и  Владо Топаловов— Не успели с Тату разобраться, так теперь ещё этот этого, — бородато пошутил сержант, вталкивая в кабинет двух певцов. Одного тёмненького и одного светленького.
— Н-да… — задумчиво сказал Чекист, оглядывая звёзд отечественной эстрады, — даже не знаю… В тюрьмах мест свободных мало, да и толку от вас — сдохнете через два дня, даже затраты на транспортировку не окупятся.
— И потом, наша красота там исчезнет, — томно сказал светленький и закатил глаза.
— Исчезнет, но не напрасно, — парировал Чекист, — там ценителей мужской красоты навалом, найдут вам применение.
— Вау! — взвизгнул тёмный, — не отдавайте нас туда, товарищ военный. Мы вас очень просим. Хотите, мы вас отблагодарим?
Чекист только плюнул в пол.
— Вот что, — сказал он после минутного молчания, — через два часа последний пароход отходит на Запад. Так называемый артистический пароход. Там вся ваша братия — весь цвет нации: поющие, сосущие, танцующие и т.д. Мы решили, что и Запад с вами раньше загнётся, и нам без вас проще. Пшли вон.
И сержант достаточно грубо вытолкнул двоих певцов на улицу, закрыв за ними калитку с надписью «проход запрещён»
— Сергуня! Правда, этот военный душка? — спросил чёрненький.
— Вау! — ответил светлый, — просто красавчик!
— Ты на него так смотрел, противный! Ты хотел мне изменить с этим мужланом!
— Не правда! Это он на меня смотрел. У него такие красивые глаза…
— Ты дурашка! Он смотрел на меня! Если бы я зашёл к нему один, без тебя… Вполне возможно, что…
— Дурачок! Кому ты нужен с такими волосами. Ты себя в зеркало видел, мой маленький дружок?
— Как ты смеешь? Я ненавижу тебя!
И светленький вцепился тёмненькому в волосы, а тот стал пытаться выцарапать другу глаза. Вышедший из ворот дежурный пинками отогнал двоих артистов на квартал от здания ЧК. Но те не чувствовали пинков. Они даже почти не ничего не видели. У обоих перед глазами стояла облачённая в кожанку стройная фигура Чекиста, его волевой подбородок и сильные мускулистые руки…
В поле зрение ЧК парочка больше не попадала. Однако доподлинно известно, что на «артистический пароход» они не попали: видимо опоздали, увлекшись сценой ревности. Что сталось с ними потом? Одному богу известно…
— А вот представляешь, — отхлебнув чаю из стакана в подстаканнике, сказал Чекист, — если через сто лет не дай бог, опять всё погибнет — то вновь начнут говорить, что мы цвет нации из страны высылали.
— Всенепременно начнут, товарищ комиссар, — ответил сержант, — в «правде» писали, что на Западе уже начали, когда мы им первую партию заслали…

Человек похожий на Пётра Григорьевича Листермана

Пётр Григорьевич ЛистерманСутенёр (человек, похожий на Петра Листермана)
— О! Бордельеро! Здравствуйте, мадам! — улыбаясь сказал Чекист, откинувшись в роскошном восточном кресле и едва в нём не утонув.
— Я… мня… Я…
— Знаю, знаю, кто вы. Старый сводник и сутенёр.
— Я не сутенёр. У меня только топ-модели! Я… У меня брачное агентство! Я поставляю элитных девушек представителям элиты!
— Последнюю свою жену вы, говорят, за миллион долларов продали? Так?
— Вы же понимаете… когда человек надоедает… сразу нужно подыскивать себе другого. А для девушки нужно подыскивать новую партию. У меня было пять только официальных браков. Я всегда отдавал своих женщин в хорошие руки!
— Торговля людьми, сутенёрство, содержание борделя, — сказал Чекист и задумчиво взвесил в руке стечкина, — что прикажете делать?
— Но поймите! Девочки только выигрывали от этого!
— Став жёнами аморальных типов, которые сейчас один за другим садятся в тюрьму за хищения госсобственности?.. Вот что мы с вами сделаем. Мы подыщем и вам тоже новую партию. Думаю, что сомалийские пираты заплатят за вас… ну если не миллион долларов — вы его не стоите — но какую-нибудь вполне приличную сумму. Для вас эта партия будет более подходящая, чем лесоповал, не так ли?

Человек похожий на Лолиту Милявскую

Лолита Марковна МилявскаяБез комплексов (человек, похожий на Лолиту Милявскую)
— И что, у вас действительно нет никаких комплексов, или это всё-таки пиар-ход? — спросил Чекист, с презрением оглядывая толстую наглую бабищу.
— Действительно, — ответила та и немедленно продемонстрировала это, обнажив белёсые гипертрофированные молочные железы и необъятные оплывшие ягодицы и ляжки в синих прожилках вен.
Сержант запрокинув голову и, зажав рот рукой, выскочил за дверь откуда тут же раздались стран-ные ревущие звуки. Комиссар побледнел, но сдержался.
— Комплексы, — сказал он, — есть неотъемлемая часть человеческой природы. Вы, гражданка, от стыда и совести избавились, и обозвали их комплексами. А человек без человеческого уже даже и не человек, а животное. Поэтому вас даже судить не нужно. Поступим с вами, как с бешеным животным.
Животный визг, сопровождавший речь Чекиста, оборвался сухим выстрелом из пистолета системы Стечкина.

Человек похожий на Александра Любимова

Любимов Александр МихайловичВымя России (человек, похожий на Александра Любимова)
— Вашу судьбу будет решать интернет голосование, гр-н телеведущий. А руководить процессом голосования будут активисты сталинских групп и сообществ в социальных сетях, блогах и живых журналах. Чтобы всё было по честному и объективно… Сознание потерял, болезный… — обратился Чекист к сержанту, — ну ладно, потерял и потерял. Сначала совесть, потом достоинство, потом сознание. Думаю, что скоро и жизнь потеряет. Присосались всякие к вымени России… — Чекист включил компьютер и зашёл на интернет-сайт, где проводилось голосование. Как человек ответственный, он не мог не волеизъявиться.

Человек похожий на Ринату Лмитвинову

Рената Муратовна ЛитвиноваЧуть-чуть Богиня
— Да… — сказал Чекист, и положил на стол афишу, — Читаем. «27 ноября в чудесном зале Капеллы на набережной реки Мойки 20 состоится литературный вечер Ренаты Литвиновой «Возрождение классики». Зрителей ожидает авторское прочтение великих произведений самой стильной российской актрисой. Будет исполнен монолог Гамлета, отрывки из романов «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени», сочинения Цветаевой, Есенина, Бродского, Гоголя, Тарковского, а также другие произведения мировой литературной классики…Партер: 2000.00руб. — 6000.00руб… Партер-диваны (правая сторона): 2500.00руб. — 3000.00руб.»
Как вы считаете? — продолжил Чекист, глядя на пожухлую манерную дамочку, в которой решительно ничего не было от богини, — стоит вам принять участие в моём литературном вечере? Будет новое прочтение молота ведьм…

Человек похожий на Юлию Латынину

Юлия Леонидовна ЛатынинаОхота на мартышку (человек, похожий на Юлию Латынину)
Жалобно повизгивая, сидела в углу напоминающая обезьянку Анфиску из мультика дамочка средних лет. Визг всенепременно должен был выдать её местонахождение, но сдерживать ужас она не могла, и тихонько визжала, мысленно проклиная себя за это.
Внизу топали сапогами Чекисты, производя обыск в редакции существовавшей на деньги западных хозяев газетёнки, которая была прибежищем и кормушкой для всевозможных неизлечимо больных либерализмом головного мозга юродивых и проституток (причём одно не исключало другого). Подняться наверх, и заглянуть в закуток, в котором притаилась колумнистка — для «кровавой гебни» лишь вопрос времени. Это понимала своими куриными мозгами даже она. «О господи!!! Ну зачем же мне было так высовываться, — думала она, — статью саму о себе в викепедии писать, скандалы создавать на ровном месте, книжки свои везде пиарить… Сидела бы тихо спокойно, никого не трогала..». Воспалённое сознание обезьяноподобной журналистки рисовало жуткие сцены насилия и надругательств, которым должны будут подвергнуть её Чекисты. Как они будут нарушать её человеческие права, унижать и попирать достоинство, ограничивать свободу слова… Всё то, за что она так боролась! Так боролась, что безбедно существовала, получая награду за наградой от всевозможных американских, израильский и евросоюзных организаций, а один раз даже из рук самой Кондолизы Райс! Хватало не только на шикарную жизнь, но и свободного времени было достаточно, чтобы кропать одну за другой удивительно бездарные книженции…
Мартышкообразная мадам прислушалась к приближающимся шагам… «Что делать? Что делать?!» Она глянула вниз… Сознание мутилось от ужаса. Некоторые группы мышц обрели свободу от тоталитарного контроля головного мозга, и немедленно расслабились. Теперь местонахождение писательницы выдавали не только звуки, но и запахи. К повизгиванию прибавился стук и скрежет зубов, с которыми журналистка тоже не могла бороться. Почти ничего не видя, она вдруг с диким воплем бросилась к свободе, пытаясь прорваться мимо сотрудников ЧК, производящих внизу обыск. Но первая же ступенька подломилась, и она с грохотом рухнула вниз. Громкий животный визг прервался глухим шмяканьем об пол. Наступила тишина.
— Ничего удивительного, — сказал Чекист, — вся редакция наполнена падалью, как и сама газетёнка. Так что было бы даже странно, если бы она попала к нам живой…

Человек похожий на Эдуарда Вениаминовича Лимонова(Савенко)

Лимонов Эдуард ВениаминовичЭдуард Витаминович Охламонов
— Это ты, Эдичка? — спросил Чекист, — даже сразу и не признал, больно уж на Троцкого похож. Специально, али как?
— Само получается, — послышалось в ответ старческое дребезжание.
— Что, и борода сама так стрижётся, — удивился Чекист, — Впрочем, не важно. Сходство безусловно есть. А вот масштаб деятельности… В общем, нет у меня для вас ледоруба. Есть детская лопатка.

Человек похожий на Ленину Елену Алексеевну

енина Елена АлексеевнаЗаграничная проститутка
Чекист расчехлил бензопилу и спросил:
— Вы Лена Ленина?
— Да.
— Книгу «тело Лениной живёт и побеждает» писали?
— Писала.
— Что ж. Будем проверять.
— Проверяйте. Вы как, все одновременно или по очереди?
— Не надо судить обо всех коммунистах по одному отдельно взятому буржуазному журналисту. Мы поступим по-другому. Отпустим ваше тело на все четыре стороны, и пусть живёт и побеждает, как хочет. А вот голова останется здесь.

Человек похожий на Лонго Юрий Андреевича

Лонго, Юрий АндреевичЭкстрасенс (человек, похожий на Юрия Лонго)
— Вы экстрасенс Юрий Лонго?
— Да.  — Отлично, — сказал Чекист, доставая стечкина, — значит, интуиция меня не подвела, предчувствия меня не обманули. Вашу ауру я почувствовал ещё на улице. Я, собственно, пришёл вам рассказать одну старую историю и задать один вопрос.
— Я постараюсь вам помочь.
— Не сомневаюсь… итак, — сказал Чекист, достав из кармана книгу с непонятным экстрасенсу Лонго названием «Повесть временных лет», — история следующая: «Такой волхв объявился и при Глебе в Новгороде; говорил людям, притворяясь богом, и многих обманул, чуть не весь город, говорил ведь: «Предвижу все» и, хуля веру христианскую, уверял, что «перейду по Волхову перед всем народом». И была смута в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа. Епископ же взял крест в руки и надел облачение, встал и сказал: «Кто хочет верить волхву, пусть идет за ним, кто же верует Богу, пусть ко кресту идет». И разделились люди надвое: князь Глеб и дружина его пошли и стали около епископа, а люди все пошли к волхву. И началась смута великая между ними. Глеб же взял топор под плащ, подошел к волхву и спросил: «Знаешь ли, что завтра случится и что сегодня до вечера?». Тот ответил: «Знаю все». И сказал Глеб: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» — «Чудеса великие со-творю», — сказал. Глеб же, вынув топор, разрубил волхва, и пал он мёртв, и люди разошлись. Так погиб он телом, а душою предался дьяволу»…
Внимание вопрос, — продолжил Чекист, переведя дыхание и убрав книгу, — угадайте, что я сделаю прямо сейчас?