Один из еврохохлов

???И вновь о хохлокосте
— Вот вы же националист. Гордитесь своим народом. И прививаете ему комплекс обиженного со своим голодомором.
— У каждой нации должны быть свои мифы. Свои герои, и свои мученики. Если их нет — надо их создать.
— И привить народу стремление выпрашивать компенсации за голодомор и негодовать на коммунистов, как евреи на нацистов? Вы в это украинцев превращаете? Зачем?
— Но ведь голодомор был! Это факт!
— Так же как и голод в Поволжье и в других регионах страны в то время. А в штатах во времена великой депрессии ещё больше народу с голоду перемёрло. Вы требуете, чтобы жизнь украинца оценивалась деньгами, да ещё к тому же дороже, чем жизнь представителя другого народа?..
Не дождавшись ответа Чекист продолжил:
— Вы у нас главный исследователь голодомора? У вас есть шанс перейти к практическим исследо-ваниям. Чтобы объявить смертельную голодовку особого ума не надо. Как и чтобы кричать о холокосте. Если вы эти запорожские усы, которые носили казаки, считавшие сами себя русскими, и русский князь Святослав не сбреете, то думаю, сокамерники вас точно голодом уморят. Вот вам и будет голодомор.

Человек похожий на Виктора Ерофеева

Виктор Владимирович ЕрофеевАпокриф (человек, похожий на Виктора Ерофеева)
— Мне нельзя в тюрьму! Я… я не могу там. Я там погибну! — завизжал скандальный писатель.
— Ну что вы. У нас тюрьмы совсем неплохие. Уровень смертности выше чем по стране на три про-цента. Это отнюдь не тот концлагерь, в котором вам пришлось сидеть на передаче Последний Герой. Выдержите! Тем более что в тюрьме и публика поприятнее.
— Но я… Мне нельзя… В конце-концов, за что?! За что вы меня сажаете?!
— За фашизм. За самый обыкновенный фашизм, которой составляет единственную статью в энциклопедии вашей души, ответил Чекист спокойно, — поэтому мы вас сейчас посадим в камеру к другим русским фашистам. Думаю у вас найдётся о чём поговорить.
— Только не это, — взвизгнул потомок дипломата, упал на колени, обмочился, и стал пытаться целовать Чекисту руки, скуля и рыдая, — всё что угодно, только не это!
Визг перешёл в ультразвук, а скуление стало нечленораздельным, и тогда Чекист несильно ударил писателя по щеке тыльной стороной ладони и негромко скомандовал:
— Прекратить истерику. Встать.
Телеведущий канала Культура поднялся и с надеждой глянул на Чекиста сквозь высыхающие слёзы.
— Есть у нас с тобой, Витя, другой выход, — сказал Чекист, — Есть!
— Всё что угодно, гражданин комиссар!
— Ты же русский человек, Витя!
— Да! Я чистокровный русский. Не какой-нибудь там этот… Который Гинзбург по матери! Я чисто русский!
— Ну вот, видишь, Витя. Ты сам и решил за нас, что с таким русским как ты делать!
Чекист достал из кармана потрёпанную книгу, вышедшую из-под пера писателя и прочитал:
«Русских надо бить палкой. Русских надо расстреливать. Русских надо размазывать по стене… Русские — позорная нация. Тетрадка стереотипов. Они не умеют работать систематически и систематически думать. Они больше способны на спорадические, одноразовые действия. По своей пафосной эмоциональности, пещерной наивности, пузатости, поведенческой неуклюжести русские долгое время были прямо противоположны большому эстетическому стилю Запада — стилю cool… Русские — самые настоящие паразиты».
Читать дальше Чекист не стал. Слушать вопли старого облезшего антисоветчика стало совсем невыносимо, и он пинком втолкнул его в камеру, где уже сидели отбывающие наказание по той же статье, что и писатель, преступники. Бритоголовые парни, сидевшие за убийство торговцев фруктами, ждали встречи с ведущим радио Свобода с большим нетерпением…

Человек похожий на Виктора Ерина

Ерин Виктор ФёдоровичКоллега (человек, похожий на Виктора Ерина)
— Я ж коллега ваш! Я же Чекист тоже! У меня знаете какой опыт работы?
— Опыт твой всем известен — и попытка упразднения КГБ, и расстрел белого дома, и подготовка первой чеченской. Люди с таки опытом не нужны не только ЧК, но и вообще Человечеству, — Чекист без сожаления спустил курок.

Новодевичье (О Борисе Николаевиче Ельцине)

Борис Николаевич ЕльцинНоводевичье
— А вы проходили в школе про Ельцина? — спросил внуков Чекист.
— Да, деда. Проходили, — хором ответили два светлоголовых мальчугана.
— Так вот, именно здесь и была могила его. Живым его мы не поймали, — ушёл он от праведного народного суда: умереть успел. Ну, а могилу его восставший народ разрушил чуть ли не первым делом. Пришлось потом бульдозером площадку ровнять. Теперь тут другие, достойные люди лежат, вечная им память.
— А Ельцина куда дели? — спросил младший и требовательно заглянул деду в глаза.
— А этого никто не знает. Одни говорят, что его останки как лжедмитрия в пушку засунули и выстрелили, другие — что как одного римского императора в канализации утопили. Да и чёрт с ним. Кому он нужен-то теперь 50 лет спустя… Ну ладно, а теперь пойдёмте, я вам покажу памятник павшим за дело Революции.

Человек похожий на Виктора Евтухова

Виктор Леонидович ЕвтуховНаше дело (человек, похожий на Виктора Евтухова)
— Бонджорно, синьор! — Чекист улыбнулся и изящно присел на край стола.
— Простите? — сенатор насторожённо сделал шаг ближе и втянув голову в плечи покосился бегающими глазками в сторону.
— Вы же возглавляете общественную организацию coza nostra?
— Наше дело, — поправил сенатор Чекиста и поправил тщательно ухоженную прядь волос.
— А чем красите? У вас такая импозантная седина…
Моложавый сенатор не ответил, лишь заскрипел зубами.
— Ваше дело, — Чекист выразительно похлопал по толстой папке, лежащей на столе.
— Моё дело…- сенатор с надеждой взглянул на Чекиста.
— Ваше дело — табак, — сказал Чекист, — ваше «Наше дело» накрылось.
— Наше дело…
— Наше дело правое, победа будет за нами. А вот ваше дело в ближайшие лет 25 будет находиться в дальлаге, — сказал Чекист, — попрошу на выход, за дверью вас ждёт конвой.

Человек похожий на Евгения Евтушенко

Евтушенко Евгений АлександровичТанки (человек, похожий на Евгения Евтушенко)
Танки идут по Гааге,
Танки пришли с восхода,
Танки идут по наглым
Лживым врагам народа.

Танки идут по людям,
Которые нелюди в масках,
Танкам преград не будет —
Нелюдем быть опасно.

Боже, как это честно,
Боже, какое счастье,
Гады, боясь возмездия,
В ужасе скалят пасти.

Танки в крови умыли.
Дошло про все их обманки
До всех, кто живёт в России,
Даже до тех, кто в танке.

Нет и не будет спасенья,
Совесть и честь предавшим,
Скоро придёт возмездие,
Тварям, страну продавшим.

Каждая тварь подохнет,
Прозвана как — понятно.
Ей приговор зачтём мы,
Чётко, спокойно, внятно.