Чекист - литературнo-публичистический проект на тему альтернативной истории

Чекист - литературный проект на тему альтернативной истории.
Группа Вконтакте

К чекисту уже приводили: (список по алфавиту)

человек, похожий на Владимира Соловьёва

Владимир Рудольфович СоловьёвЧекист и Соловей-разбойник (человек, похожий на Владимира Соловьёва)
— Ну-ка… Давай-ка вполсилы… — Чекист вынул кляп изо рта монстра.
— Вы не имеете права! Я буду жаловаться. Гебня! Коммуняки! Тоталитаристы!
Чекист поспешно заткнул изрыгающую проклятия пасть обратно.
— Фу… — сказал побледневший председатель тройки, — Если ж это в полсилы, как же он в полную может… Руби ему буйну голову, тов. комиссар! Нам тут соловьиный посвист ни к чему…

Как ко зданию-то ко главному,
Да к тому-то светлому ко терему,
Где там судьи сидят народные,
Да всё судят-рядят да по-писаному,
Всё по-писаному, да по-законному.
Подъезжал-то к тому ко терему,
Да на вороной-то машине, да на волге-то,
Да на волге то со мигалкою.
Подъезжал-то к тому-то ко зданьицу
Добрый молодец-то да во кожанке,
Да во кожанке, да во фуражечке.
Да в фуражке-то со кокардою.
Он приехал ведь от Останкино.
От Останкино, да до суда самого.
Доставал-то он из багажничка
Чуду-юду лютую дикую,
Да хватал-то его за шкварничек,
Да по лестнице тащил по белокаменной.
Заходил-то он во помещение,
Да и кланялся-то по учёному.
Клал поклон на три да на сторонушки.
Говорят-то ему судьи честные,
Судьи честные, да народные.
«Ой, ты ГОЙ еси, добрый молодец,
Ты откуда же держишь путь далёк?
Ты какого же звания должности?»
Отвечал же им добр молодец:
«По здорову вам, судьи честные,
Да и вам-то всем, люди добрые.
А зовуся я Илья Муромец,
А по должности комиссар ЧК.
А и путь держу-то из Останкина,
Да дорогою всё прямоезжею».
Говорят тут ему судьи честные,
Судьи честные, да председатель сам:
«Что ж ты, молодец, то бахвалишься?
Та дорожка-то прямоезжая,
Что ведёт-то к нам из Останкина,
Сорняком заросла, да бурьяном вся,
Не пройти-то там, да не проехати.
Да разбойник там засел в том Останкине
Не пускает он туда честной народ,
Душит посвистом, глушит клёкотом,
Да людей-то русский губит всех».
Отвечал им комиссар Илья Муромец:
«Та дорога-то прямоезжая,
да на волге-то со мигалкою,
Как не сдюжить с ней добру молодцу?
Чуду-юду же ту разбойную,
Соловья-то того беззаконного,
Я пред очи да пред судейские
Самолично-то привёз во багажничке».
Да кидал-то Соловья им-то под ноги.
Говорят-то ему судьи честные,
Говорит-то председатель сам,
Председатель той тройки-троечки:
«А вот пусть-ка соловей-то разбойничек,
Пусть он свистнет, да в полсвиста хоть».
Вынул тут Чекист кляп верёвочный,
Кляп верёвочный да из пасти той,
А из соловьиной-то пасти мерзостной.
И набрал-то разбойник воздуху,
Да и свистнет, всклокочет тут чудище,
Так что с лавок люди повалилися.
Да как стёкла-то во суде повылетали все,
Председатель, то под стол-то спрятался,
Секретарь суда — не жива лежит.
Не жива лежит, да не мертва лежит,
У машины комиссарской мигалка растрескалась,
Лишь Чекист стоит — не шелохнется.
Он хватал-то кляп свой верёвочный,
затыкал-то соловью пасть поганую,
затыкал, да приговаривал:
«Не свисти ж ты, волчья сыть, на председателя.
Ни клокочь-ка ты на люд честной,
Не мешай русичам ходить да в Останкино,
Соловей-то ты разбойник свет Рудольфович».
Говорит тут председатель таковы слова:
«Ты руби, Чекист ему голову,
Не свистит пусть в нашем Отечестве,
Да в отечестве, да в России-матушке».
Вынимал тут Чекист пистолет стечкина,
А повез-то Соловья да во богажничке
В багажничке да прямо к стеночке,
Да стрелял-то ему дважды в белы груди,
Да потом контрольный в буйну голову.
Говорил Чекист да таковы слова:
«Тебе полно-то свистать да по-соловьему,
Тебе полно-то кричать да по-звериному,
Тебе полно-то обманывать да малых детушек».
А тут Чекисту и славу поют,
А и славу поют ему век по веку.